Психология троллинга, гейткипинга и токсичного паддока

«Под самым красивым хвостом павлина скрывается самая обычная куриная жопа. Так что меньше пафоса, господа».
— Фаина Раневская

Почему в любительском автоспорте драм больше, чем в профессиональном? В автоспорте есть секундомер. Это, пожалуй, единственный вид спорта, где понты имеют точную цену, и она всегда на табло. Можно сколько угодно рассказывать про «злой мотор», «правильные пружины» и «перфорированные диски», но есть цифра. И цифра не спорит.

В профессиональном спорте между этой цифрой и публикой стоит буфер: инженер с телеметрией, стюард, пресс-атташе. В любительском буфера нет. Человек вылезает из машины с адреналином, руки ещё помнят вибрацию, а в кармане уже вибрирует телефон. И через тридцать секунд ему объяснят, что он «не умеет ездить», «купил ведро» и «опозорил марку». В паддоке ты видишь баллонный ключ в руках оппонента и примерно понимаешь его намерения. В чате ты видишь только аватарку и уверенность в собственной непогрешимости.

Автоспорт — среда, где компетентность измерима и публична. Это его сила и это его проблема. Секундомер нельзя подкупить, нельзя уговорить, нельзя переспорить. И именно поэтому сообщество, которое не готово смотреть на секундомер, структурно заинтересовано в том, чтобы избегать измерения. А того, кто измеряет, — атаковать. Всё дальнейшее — про то, как это уклонение выглядит.

ДИСКЛЕЙМЕР | Этот текст — обоснование новых правил форума ФМСА. Мы объясняем, почему они нужны и на что опираются. Сами правила — по ссылке

Феномен: буфер исчезает, секундомер остаётся

Профессиональный спорт не чище любительского — он структурированнее. Драма в профи никуда не девается: командная политика, радиообмен, пресс-конференции с подколами, истории, которые обсуждают десятилетиями. Разница в том, что в профи конфликт канализирован: у него есть место, время и процедура. В любителях конфликт децентрализован: ты сам себе команда, сам себе стюард и сам себе пресс-служба. После заезда ты не идёшь к инженеру разбирать телеметрию — ты идёшь в чат разбирать обидчика. В профи вопрос звучит «что я сделал не так в третьем повороте». В любительском чате — «кто здесь вообще ничего не понимает».

Второй слой — платформа. Чат устроен так, чтобы производить быструю реакцию: поток сообщений, нет тредов, уведомления дёргают, реакции подогревают. Форум с ветками и медленным режимом производит другой разговор — просто потому, что между стимулом и ответом появляется пауза. В любительском клубе паузы нет ни в одном месте: ни между финишем и разговором, ни между сообщением и ответом.

Третий слой — цена выхода. У человека в сообществе без социальной процедуры остаётся три стратегии: голос, лояльность или выход [8]. Токсичный чат работает против всех трёх. Голос наказывается публично, поэтому его глушат. Лояльность превращает участника в наблюдателя. Выход воспринимается как поражение, но часто оказывается единственным вариантом. Внешне это «обиделся и ушёл». По факту — аттриция: клуб теряет не слабых, а тех, кто не готов платить за участие эмоциями. Теряет тихо, поэтому потери никто не считает.

Именно поэтому в клубе почти всегда есть молчаливое большинство, которое всё видит и ничего не говорит. Норма формируется не только тем, что произносят тролли, но и тем, на что не реагируют остальные. Но чтобы понять, почему молчание становится устойчивой нормой, нужно разобраться в механизме, который делает агрессию возможной в принципе. Этот механизм не связан с возрастом, образованием или воспитанием — он связан со средой.

Механика: почему взрослые ведут себя так, как не ведут себя в паддоке

Самый частый вопрос при взгляде на клубный чат: это что, дети? Нет. Это взрослые люди с работой и семьями, которые в лицо ведут себя нормально. И это не парадокс — это описанный механизм.

Онлайн-дизингибирование. Работа Сулера [1] разбирает, почему в сети люди позволяют себе то, чего не позволяют вживую. Работает несколько факторов: невидимость, полуанонимность, асинхронность, солипсическая интроекция (если по-простому: собеседник в твоей голове превращается в голос без человека). Плюс размывание ответственности: в ветке из сорока сообщений никто не чувствует себя автором. Ни один из факторов не делает человека плохим. Вместе они снимают тормоза, которые в паддоке работают автоматически.

Социальное научение. Исследование взрослых пользователей, признавшихся в кибербуллинге [2], показало: интенсивное использование соцсетей в сочетании с воспринимаемой анонимностью запускает обучение агрессии по модели. Люди перенимают поведение, потому что видят: оно работает, приносит внимание и не наказывается. Важная деталь: среди взрослых эта связь сильнее, чем среди подростков. Возраст здесь не защита, и статус тоже.

Алкоголь как усилитель. Не отдельное объяснение и не оправдание, а второй предохранитель, который снимается. Мета-анализ экспериментальных работ [5] устойчиво показывает рост агрессии при опьянении, особенно на фоне фрустрации. Мета-анализ связей между веществами и онлайн-агрессией [6] даёт значимую корреляцию, и алкоголь в нём — самый сильный фактор риска, причём у взрослых связь выражена сильнее. Механизм описан в теории «алкогольной миопии» [7]: опьянение сужает восприятие до самого яркого стимула — обычно раздражения — и отключает сигналы, которые тормозят реакцию. В чате это буднично: человек видит «неправильную» реплику, тормозов нет, ответ уходит раньше, чем включается рефлексия. Отдельно отмечу: у спортивных медиков в зарубежных исследованиях эпизодическое тяжёлое употребление коррелирует с выгоранием [21] — то есть пить начинают не от хорошей жизни, а от накопленного напряжения, которое после этапа некуда деть.

Адреналиновый отходняк. Автоспорт привлекает людей с высоким уровнем поиска ощущений [4]. Это не диагноз: без этого качества мало кто садится в гоночную машину. Но у него есть обратная сторона. После этапа наступает спад, и организм ищет, чем его заполнить. Трассы больше нет — есть чат. Драка в переписке даёт ту же физиологию, что борьба в повороте: возбуждение, азарт, ощущение значимости. Чат структурно занял место борьбы, где раньше была трасса.

Данные: горстка людей, один тип удара и гендерная ось

Когда чат полыхает, кажется, что «все сошли с ума». Данные говорят другое: шум производит меньшинство.

Исследование Стэнфорда о взаимодействии сообществ [3] проанализировало 36 000 сабреддитов и обнаружило, что межсредовые конфликты крайне централизованы: менее 1% сообществ инициируют 74% всех внешних войн. При этом в масштабах платформ работает и другое правило: всего 3% гиперактивных аккаунтов производят треть вообще всего контента. Если перевести эту общую социологию на язык одного автоклуба, то аналогия будет следующей: подавляющее большинство участников чата или форума просто молча читают ленту, а всю повестку и споры формирует лишь пара процентов активистов. Среди этих активистов достаточно появиться всего нескольким агрессивным людям, чтобы они своими сообщениями создали иллюзию тотального конфликта. Точные цифры внутри конкретной группы могут незначительно колебаться, но направление одно: гиперактивное и крикливое меньшинство задаёт тон, а остальные участники либо подстраиваются под этот шум, либо просто замолкают.

Для клуба это означает две вещи. Первая: проблема не в «культуре клуба» вообще, а в конкретной прослойке, которая громче, активнее и злее. Вторая, менее приятная: молчаливое большинство — не нейтральная сила. Токсичность заразна: увидев грубость, люди чаще отвечают грубостью [20]. А часть участников просто замолкает — и это тоже меняет норму для наблюдателей.

Тип удара: не «ты плохой», а «ты не умеешь»

Второй паттерн — смещение агрессии с личности на компетентность. Там, где статус держится на навыке, самый эффективный удар — не «ты дурак», а «ты не умеешь ездить». Это не оскорбление, это атака на основание самоуважения. И это ровно то уклонение от измерения, о котором мы говорим: вместо секундомера — суждение о человеке, который посмел посмотреть на секундомер.

Гендерная ось

Это не «дополнительная тема», а структурная часть токсичности. На уровне международной федерации проблема признана: программа FIA United Against Online Abuse исследует сексизм и мизогинию в фанатской автосреде [22]. И это не экзотика: выражение «Stay in your lane, sweetheart» («Знай своё место, милочка») — узнаваемый маркер гендерного обесценивания в автомобильных онлайн-сообществах. Речь не только об оскорблениях, но и о сомнении в легитимности: женщине нужно постоянно доказывать, что она «достаточно знает», чтобы здесь находиться.

Для любого любительского автомобильного клуба это означает: женщины-пилоты и участницы сталкиваются не с тем же самым, что мужчины, а с дополнительным слоем. Их навык оспаривается чаще, присутствие легитимируется дольше, а ошибка интерпретируется как подтверждение стереотипа. Это не «жалобы» — это признанная проблема.

Гейткипинг: экспертиза, которой хватает только на то, чтобы найти ошибку

Самый разрушительный вид токсичности — не прямой троллинг, а гейткипинг. Он редко выглядит как открытая агрессия, чаще маскируясь под заботу о стандартах качества, истории или компетенциях сообщества. Например, старожилы могут устраивать новичкам высокомерный «экзамен на трушность», заявляя, что настоящие фанаты помнят команду еще с девяностых, а новая аудитория просто набежала на мимолетный хайп. Также этот барьер часто принимает форму искусственного ценза на экспертность, когда участнику отказывают в праве голоса до тех пор, пока он сам не переберет мотор или не проедет тысячу кругов в симуляторе. Наконец, гейткипинг умеет маскироваться под сочувствие и псевдо-заботу, когда человеку мягко, но настойчиво рекомендуют не мучаться со сложным и дорогим автоспортом, а найти себе хобби попроще, что на самом деле является завуалированным выталкиванием «чужака» из фандома

Формулировка, которая точнее всего описывает источник гейткипинга, звучит так: «Он исходит от тех, чья экспертиза достаточно глубока, чтобы найти ошибку, но недостаточно глубока, чтобы вспомнить, как они сами её совершали». Человек прошёл путь от полного незнания до относительного понимания, остановился на полпути и превратил это промежуточное знание в пропускной пункт, начиная охранять дверь вместо того, чтобы открыть её для других.

За этим психологическим барьером стоит не столько классическая «крабья ментальность», сколько хрупкое эго и страх обесценивания собственного статуса. Вчерашний новичок, едва закрепившись в сообществе, начинает жестко фильтровать тех, кто идет следом, не потому, что защищает стандарты качества, а потому, что легкий успех и приток новых участников делают его собственную ограниченность слишком заметной

Почему малые различия работают сильнее больших

В любительских сериях, особенно в монокубках, различия между участниками объективно невелики: похожие бюджеты, похожие платформы, похожие возможности. И именно небольшие различия становятся основой для самой ожесточённой борьбы за статус. Фрейд называл это «нарциссизмом малых различий» [9]: чем больше люди похожи, тем сильнее они нуждаются в микроскопических отличиях и тем агрессивнее их защищают. В любительском автоспорте это спор о том, чей выбор пружин «правильнее» и чья машина «настоящая», хотя оба участника решают одну задачу — едут на трек-день и хотят получить удовольствие.

«Подлинность» как оружие

В серьёзных любительских сообществах — а автоспорт к ним относится — участники делят друг друга на «настоящих» и «понаехавших» [10]. «Настоящий» страдает, копается сам, знает машину до последнего болта. «Понаехавший» платит и нанимает. Первый обладает моральным авторитетом, второй под подозрением. Само по себе деление не токсично: в нём есть рациональное зерно, навык строится через труд. Токсичным оно становится, когда превращается в критерий легитимности: «ты не имеешь права здесь находиться, потому что не страдал так, как мы». Аргумент «купил себе результат» — это не про скорость. Это про право считаться своим. И он особенно удобен тем, кто сам никогда не был бы быстрее, но зато «страдал правильно».

Ловушка половинчатого знания

Есть и когнитивная ловушка. Эффект Даннинга–Крюгера [11] описывает ситуацию, в которой нехватка навыка не только порождает ошибки, но и мешает их распознать. В автоспорте это работает буквально: чем мощнее машина, тем уже пул пилотов, способных реализовать её потенциал — и тем выше вероятность, что покупатель переоценивает, входит ли он в этот пул.

Мощная машина скрывает ошибки, а не исправляет их. Покупка мощности при этом выглядит рационально, потому что она работает как сигнал: заметное потребление сообщает о ресурсе и статусе [18], а физиологически оно подкрепляет и самоощущение [19]. Только сигнал этот сообщает не навык, а кошелёк, что запускает гейткипинг с обеих сторон. С одной стороны, опытные старожилы нападают на таких водителей, пытаясь защитить ценность гоночного мастерства от нашествия некомпетентных покупателей мощности.

С другой стороны, сами новоиспеченные владельцы спорткаров включают реверсивный гейткипинг: они агрессивно атакуют пилотов на более медленных машинах, проецируя на них свое мнимое техническое и социальное превосходство. В этой точке гейткипинг окончательно перестает защищать реальные стандарты серии, превращаясь в инструмент обороны собственной некомпетентности, которую человек из-за когнитивной слепоты просто не способен осознать.

Почему это хуже прямого троллинга

Прямой троллинг виден. Гейткипинг — нет. Он говорит голосом заботы, использует правильные слова, ссылается на опыт. Поэтому он деморализует сильнее: новичок не может пожаловаться на агрессию, потому что формально ему «объясняют, как правильно». Он уходит не потому, что его оскорбили, а потому что ему дали понять, что он здесь нежелателен — и сделали это так, что возразить нечем.

Два кейса: форма против содержания

Оба сюжета в любительских гоночных сериях воспроизводятся регулярно. Оба абстрактны — не потому что «нельзя называть», а потому что именно в абстракции видна механика, а не частный случай.

Кейс первый: форма опережает содержание

В любительском клубе появляется проект, где внешние атрибуты явно опережают инженерию. Форсированный мотор, большие диски, громкий выхлоп — и стоковые тормоза. На фотографии это выглядит как гоночный инвентарь, но на трассе это мощный автомобиль с плохими тормозами.

Когда кто-то из участников указывает на опасность, реакцией на замечание становится не проверка тормозной системы, а агрессивная атака на автора комментария с дежурными аргументами в духе «покажи свой автомобиль», «в спорте у всех гоночных команд так» или «твоё какое дело».

В этот момент включается эффект невозвратных затрат [12]: человек уже инвестировал в машину слишком много денег и времени. Признать, что тормоза не соответствуют возросшей мощности мотора, значит признать ошибочность собственных вложений, поэтому пилоту гораздо проще яростно защищать свое решение, чем пересматривать его.

Здесь же наглядно раскрывается теория дорогостоящих сигналов [13]. Большие колеса и громкий выхлоп — это не просто эстетический выбор, а трансляция статуса. Здесь и вспоминается Раневская со своей цитатой из начала статьи. В дикой природе павлиний хвост честен, потому что его биологически дорого растить. Однако в любительском автоспорте этот сигнал фальшивит: ресурсы вкладываются в яркий, видимый всем фасад, в то время как скрытая от глаз инженерная безопасность игнорируется.

Сигнал имитирует качество, не обеспечивая его, из-за чего критика тормозов воспринимается владельцем как прямая угроза его социальному статусу. Ну а нарциссизм малых различий [9] довершает эту картину. Поскольку оба оппонента являются любителями плюс минус одной весовой категории, спор быстро переходит с обсуждения безопасности на уровень личных амбиций.

Один транслирует позицию «я знаю достаточно, чтобы увидеть твой риск», а второй слышит в этом лишь сомнение в собственной компетентности. Из-за того, что их объективный статус в клубе примерно равен, критик не может позволить себе снисходительность, а создатель проекта не может согласиться на роль проигравшего. В итоге драма возникает не из-за непреодолимой пропасти в знаниях, а из-за отчаянной потребности каждого доказать свое минимальное превосходство.

Кейс второй: измерение как нарушение

На этап приходит новичок на дешёвом, слабом, неподготовленном автомобиле и берёт с собой тренера. Инструктор делает несколько демонстрационных кругов, чтобы показать траекторию и работу с педалями — рядовая, почти скучная процедура для человека, который пришёл учиться и хочет понять свою базовую линию, прежде чем вкладываться в технику. Однако секундомер фиксирует вещь, которую паддок предпочитает не замечать: время, показанное на этом слабом автомобиле, оказывается быстрее, чем у половины пелотона на подготовленных машинах.

Сообщество реагирует не на тренера и не на время, а на сам факт измерения, взрываясь репликами в духе: «зачем вообще пускать такое ведро на трассу» или «притащил профессионала, чтобы потешить эго». Агрессия направлена на новичка, но адресована не ему. Здесь работает тот же механизм уклонения от объективной оценки, что и в первом кейсе, только с обратным знаком: там форма опередила содержание, и сообщество защищало фасад, а здесь содержание разнесло форму, и сообщество атаковало само содержание дискуссии.

Для академической точности необходимы три уточнения, без которых этот разбор стал бы самодовольным. Первое из них связано с когнитивным диссонансом [14, 15]. У сообщества есть непоколебимая рабочая вера в формулу «быстро означает дорого». Данный вкат представляет собой чистый естественный эксперимент, где финансовый фактор жестко контролируется дешёвой машиной, а варьируется исключительно навык. Полученный результат наглядно опровергает устоявшийся миф, и вместо обновления своей картины мира сообщество атакует само доказательство, дискредитируя не секундомер, а право новичка предъявлять эти цифры.

Второе уточнение касается процессов социального сравнения [17]. Слабая машина становится идеальным и пугающим объектом для сопоставления именно потому, что она заведомо хуже, чем у большинства. Такой результат невозможно объяснить техническим превосходством, что обнажает феномен несоответствия статусов [16]. В нездоровом паддоке авторитет жестко привязан к цене матчасти, а этот заезд делает несовпадение финансового статуса и реального гоночного результата публичным. Сравнивать себя с недосягаемым чемпионом на прототипе безопасно для эго, но сравнение с дешевым гражданским автомобилем полностью разрушает внутреннюю защиту старожилов, поэтому атака идет на того, кто вообще посмел поставить этот вопрос.

Третье и самое неприятное для автомобильного клуба заключается в том, что новичок с тренером ничего не нарушил. Он сделал ровно то, ради чего любительский спорт существует — пришёл учиться, поэтому чат взорвало не нарушение правил, а наглядная демонстрация чужой некомпетентности, что становится приговором для сложившейся экосистемы площадки. Жанр «Давида против Голиафа» в любительских гонках автоспорта вполне обычен, ведь слабая машина под хорошим пилотом регулярно объезжает дорогую технику под средним водителем. Однако уникальна здесь именно социальная реакция. Поскольку секундомер воспроизводим, а результат проверяем, этот эпизод выступает как полноценное научное свидетельство, доказывающее, что при смене матчасти защитная и агрессивная реакция интернет-сообщества остается неизменной.

Что общего у двух кейсов

В обоих случаях объективные показатели инженерии и секундомера оказались крайне неудобны для сообщества, и в обоих случаях агрессивная реакция была направлена не на сами данные, а на того, кто их предъявил. Демонстративная покупка избыточной мощности вместо развития навыков, поиск внешних оправданий в конфигурации трассы и попытки коллективной травли тех, кто пытается оперировать здравым смыслом — всё это является разными сторонами одного и того же системного уклонения от реальности. Эта токсичная динамика активизируется каждый раз, когда беспристрастный секундомер начинает измерять и делать публичным то, что человек или всё интернет-сообщество панически не готовы признать в самих себе

Что делать: экосистема вместо чата

Главная проблема современных автосообществ кроется не в том, что люди изначально токсичны, а в том, что обычный чат по умолчанию стал их единственной инфраструктурой общения. По своей архитектуре он предназначен для моментальных импульсивных реакций и быстрого обмена поверхностными репликами, но совершенно непригоден для вдумчивого обучения или серьезных технических дискуссий. Чтобы оздоровить среду, клубу необходимы жесткие писаные правила, а не абстрактные призывы к взаимному уважению. Политику сообщества следует базировать на конкретных критериях: что именно считается переходом на личности, как выглядит конструктивный разбор ошибок и какие санкции ждут тех, кто систематически нарушает границы. Такие регламенты важны не потому, что они способны моментально перевоспитать агрессоров, а потому, что они снимают с модераторов необходимость каждый раз субъективно решать, кто прав в очередном конфликте.

Важным шагом в создании здоровой экосистемы становится организация так называемой «зеленой зоны» — изолированного пространства для новичков, где банальный технический вопрос не будет встречен высокомерным гейткипингом. Подобная песочница выступает не в роли инструмента снижения стандартов, а в качестве их безопасного инкубатора. Опираясь на теорию социальных сравнений Фестингера, можно утверждать, что в такой среде новые участники защищены от давления агрессивного меньшинства в самые критические первые недели, что резко повышает их лояльность и снижает вероятность скорого ухода из клуба.

При этом ключевую роль в изменении групповых норм играет пример, подаваемый лидерами мнений. Гейткипинг в автоспорте держится главным образом на авторитете «бывалых» участников. Когда пилоты, которые действительно строят быстрые машины и побеждают на треке, публично признают свои прошлые ошибки и неопытность, это меняет культуру площадки сильнее любых запретов. Настоящая техническая экспертиза всегда терпелива, и именно ее публичная открытость позволяет реализовать концепцию Хиршмана — дать молчаливому большинству легитимный голос вместо вынужденного бегства из токсичной среды.

Кроме того, модерация должна быть направлена на реабилитацию участников, а не только на их слепое наказание. Если в профессиональном спорте существуют институты официальных извинений, то в любительских клубах конфликты обычно консервируются через тихое удаление постов или демонстративный выход из чата. Здоровая экосистема обязана предлагать механизмы разрешения споров с привлечением нейтральной стороны, давая оступившемуся возможность признать ошибку без потери лица.

Разумеется, в этой системе должны существовать и абсолютные красные линии — такие как обсуждение семьи и детей участников, малейшее пересечение которых влечет за собой немедленное исключение. Наконец, эффективным инструментом регулирования становится сам спортивный календарь серии. Техничная трасса обнажает навыки пилотажа, тогда как скоростная — лишь мощность мотора.

Сообщество, голосующее исключительно за прямые и быстрые конфигурации, сознательно делает выбор в пользу измерения бюджетов, а не умений. Клуб, который действительно ставит перед собой цель учить и развивать, обязан включать в календарь сложные трассы, где невозможно купить секунды за деньги.

Вывод: про учёбу без страха

Любительский автоспорт драматичнее профессионального не потому, что любители хуже. А потому, что у любителей нет буфера, который отделяет эмоцию от публикации, и при этом есть секундомер, который всё видит. В профи драма институционализирована. В любителях она децентрализована: каждый сам себе стюард и каждый склонен судить строже, чем хотел бы, чтобы судили его.

Данные говорят, что шум производит меньшинство — от 1% до 3% аккаунтов в зависимости от платформы. Но это меньшинство задаёт норму, потому что остальные молчат, уходят или подстраиваются. Значит, проблема решаема: не нужно перевоспитывать всех. Нужно изменить среду, в которой меньшинство теряет возможность задавать тон.

Любительский автоспорт обнажает это особенно честно. Здесь мало пафоса: бюджеты скромные, скорости не космические, различия между машинами незначительны. Именно поэтому здесь так легко заменить компетентность позицией, а учёбу — иерархией. Но именно поэтому здесь есть шанс сделать наоборот.

Клуб, который строит здоровую экосистему вместо просто чата, который защищает право задавать «глупые» вопросы и относится к критике как к инструменту, а не как к оружию, превращает любительскую серию в тренажёр без страха. Не в площадку для понтов, а в место, где можно ошибиться, разобрать ошибку и поехать снова.

Павлиний хвост рано или поздно линяет. Куриная жопа остаётся. Вопрос только в том, хватит ли автоклубу смелости признать, что под красивым хвостом у всех примерно одно и то же, — и что это не повод для презрения, а повод для разговора.

Список литературы

1. Suler, J. (2004). The online disinhibition effect. CyberPsychology & Behavior, 7(3), 321–326.
2. Lowry, P. B., Zhang, J., Wang, C., & Siponen, M. (2016). Why do adults engage in cyberbullying on social media? Information Systems Research, 27(4), 962–986.
3. Kumar, S., Hamilton, W. L., Leskovec, J., & Jurafsky, D. (2018). Community interaction and conflict on the web. Proceedings of the 2018 World Wide Web Conference, 933–943.
4. Zuckerman, M. (2007). Sensation Seeking and Risky Behavior. American Psychological Association.
5. Ito, T. A., Miller, N., & Pollock, V. E. (1996). Alcohol and aggression: A meta-analysis on the moderating effects of inhibitory cues, triggering events, and self-focused attention. Psychological Bulletin, 120(1), 60–82.
6. Crane, C. A., et al. (2021). A meta-analytic review of the relationship between cyber aggression and substance use. Drug and Alcohol Dependence, 221, 108510.
7. Steele, C. M., & Josephs, R. A. (1990). Alcohol myopia: Its prized and dangerous effects. American Psychologist, 45(8), 921–933.
8. Hirschman, A. O. (1970). Exit, Voice, and Loyalty. Harvard University Press.
9. Freud, S. (1917/1930). The narcissism of minor differences. (Цит. по: Blok, A. (1998). European Journal of Social Theory, 1(1), 33–56.)
10. Stebbins, R. A. (1982). Serious leisure: A conceptual statement. Pacific Sociological Review, 25(2), 251–272.
11. Kruger, J., & Dunning, D. (1999). Unskilled and unaware of it. Journal of Personality and Social Psychology, 77(6), 1121–1134.
12. Arkes, H. R., & Blumer, C. (1985). The psychology of sunk cost. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 35(1), 124–140.
13. Zahavi, A. (1975). Mate selection—a selection for a handicap. Journal of Theoretical Biology, 53(1), 205–214.
14. Festinger, L. (1957). A Theory of Cognitive Dissonance. Stanford University Press.
15. Festinger, L., Riecken, H. W., & Schachter, S. (1956). When Prophecy Fails. University of Minnesota Press.
16. Lenski, G. E. (1954). Status crystallization. American Sociological Review, 19(4), 405–413.
17. Festinger, L. (1954). A theory of social comparison processes. Human Relations, 7(2), 117–140.
18. Sundie, J. M., et al. (2011). Peacocks, Porsches, and Thorstein Veblen. Journal of Personality and Social Psychology, 100(4), 664–680.
19. Saad, G., & Vongas, J. G. (2009). The effect of conspicuous consumption on men’s testosterone levels. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 110(2), 80–92.
20. Cheng, J., Bernstein, M., Danescu-Niculescu-Mizil, C., & Leskovec, J. (2017). Anyone can become a troll: Causes of trolling behavior in online discussions. Proceedings of CSCW ’17, 1217–1230.
21. Benson, N. F., et al. (2020). Substance use and burnout in athletic trainers. Journal of Athletic Training, 55(7), 744–751.
22. FIA. (2025). United Against Online Abuse — research programme on sexism and misogyny in motorsport fan communities.